Личности в истории города

Князь Раман Данiлавiч

Свой след у гісторыі нашага горада пакінуў і князь Раман Данілавіч, які з 1255 года валодаў Навагрудскім княствам з гарадамі Навагрудак, Слонім, Ваўкавыск.
Нарадзіўся ён каля 1230 года і быў сынам галіцка-валынскага князя Данілы Раманавіча. У 1252 годзе Раман Данілавіч ажаніўся з герцагіняй Гертрудай, пляменніцай і спадкаемніцай (пераемніцай, наследніцай) апошняга аўстрыйскага герцага дынастыі Бабенбергаў Фрыдрыха II, але ў барацьбе за аўстрыйскі трон пацярпеў паражэнне і пакінуў Аўстрыю, а таксама і жонку. У тым жа годзе кааліцыя галіцка-валынскіх князёў, полаўцаў, рыцараў Інфлянцкага ордэна напала на Беларускае Панямонне. У 1253 годзе Даніла з братам Васількам, з сынам Львом і полаўцамі зімой пайшлі на вайну.
У першым жа баі на возеры Зьяце (у сярэдзіне XVI ст. пры перапісу пінскіх пушчаў яно ўжо называлася балотам) Міндоўгава дружына разбіла перадавыя атрады Данілавага войска і пагнала іх праз балоты да ракі Шчары. Раззлаваны Даніла патрабаваў ад саюзнікаў працягваць вайну: "Срамоту имеем от Литвы и от всех земель, аще не дойдем и вратимся".
Галіцка-валынскае войска зламала супраціўленне Міндоўгавых войск, уварвалася на Літву, а адтуль на Навагрудчыну. "Данилъ же и Василько, брат его, розгадавъ со сыномъ брата си, посла на Волковыескъ, а сына на Оуслонимъ, а самъ иде ко Здитову, и поимаша грады многы и звратишася в домы".
Ваўкавыск быў захоплены валынскім князем Васількам. Захапіўшы і парабаваўшы гарады, удзельнікі кааліцыі вярнуліся дамоў. Міндоўг яшчэ спрабуе наладзіць абарону Наваградчыны, пасылае свайго сына (відаць, Войшалка) ваяваць каля Турыйска, але супрацьстаяць Данілу ён быў не ў сілах. На ўсе ягоныя звароты аб заключэнні міру Даніла не адказвае. Няўдачы Міндоўга ў гэтай вайне паўплывалі на адносіны да яго наваградскіх баяраў — ён пакідае Наваградак, а наваградскім князем выбіраюць яго сына Войшалка. Той і заключав мір з Данілам Галіцкім. Даніла Галіцкі запатрабаваў аддаць Наваградскую зямлю Шварну, сыну Данілы, за якога ён аддаў сваю сястру. Іх дзеці маглі б мець гэтую зямлю ў спадчыну. Войшалк быў гатовы ўступіць Наваградак, але з умовай, што ў ім сядзе не Шварн, а яго брат — князь Раман Данілавіч.
Даніла згадзіўся з Войшалкам.
У 1255 г. (1254) летапісы адзначаюць, што князь Даніла Раманавіч пайшоў зноў вайною на Наваградак, якая скончылася доўгачаканым мірам. У выніку пагаднення, заключанага каля 1255 года Данілам Раманавічам з Войшалкам, Раман Данілавіч атрымаў ад літоўскіх князёў Навагрудскае княства з гарадамі Навагрудак, Слонім, Ваўкавыск як знак іх залежнасці і тады ж ажаніўся з Аленай, дачкой ваўкавыскага князя Глеба. Існуе меркаванне, што сынам Рамана Данілавіча быў слонімскі князь Васілька.
На лес Рамана выпала цяжкая доля быць васальным князем у дзяржаве, якая не цярпела князёў нелітоўскага паходжання. У далейшым гэта дыпламатычная перамога бацькі стала прычынай гібелі Рамана.
Узімку 1254—1255 гадоў Раман Данілавіч разам са сваім цесцем Глебам ваўкавыскім, свіслацкім Ізяславам, а таксама з галіцка-валынскімі князямі ўдзельнічаў у паходзе на яцвягаў. Пад 1256 годам у Іпацьеўскім летапісе адзначана "Пойдзе Данила на Ятвязе з братам и сынам Львом и Шварном млодоу со шчо емоу и посла по Романа в Новогрудок и прииде к нему Роман со всеми новогородцы и с тесцем своим Глебом и со Изяславам со Свислоцким и со сей стороны прииде Самовит со Мазовшаны и помочь Болеслава со Сандомерцы и Краковяну". Паход скончыўся перамогай Данілы і накладаннем даніны на яцвягаў.
Узаемаадносіны паміж Літвой і Наваградкам наклалі адбітак у час паходу на залежны ад татараў Возвягль (у кіеўскім княстве) летам 1255 года, куды паслаў Міндоўг Рамана як свайго васала: "...прислаша Миндовгъ к Данилу: пришлю к тобе Романа и Новгородце, абы пошелъ ка Возвяглю".
Даніл з Васількам першымі адправіліся ў паход, да іх на дапамогу павінны былі прыйсці літоўцы і навагародцы на чале з Раманам. Аднак Даніла з Васількам іх не дачакаліся, узялі горад, спалілі яго, падзялілі паміж сабою палонных і вярнуліся дахаты. Раман з войскам знайшоў толькі пустое гарадзішча, дзе рабаваць ўжо не было чаго. Гэта іх раззлавала, бо яны разлічвалі на здабычу. Відаць, не пасмеўшы вяртацца назад з раз'юшаным войскам, Раман вырашыў пагасціць у бацькі, а войска павінна было вяртацца дамоў.
У 1258 годзе татарскі хан Бурундай прымусіў Данілу прыняць удзел у паходзе на Літву. Даніла ўкланяўся, ведаючы, чым гэта пагражае яго сыну і мірнай дамове 1254 года. Не маючы магчымасці пярэчыць патрабаванню татараў, замест сябе адправіў свайго брата Васілька. Як толькі Васілька пачаў ваенныя дзеянні супраць Літвы, Раман стаў заложнікам у руках Войшалка і Таўцівіла, якія кіравалі абаронай літоўскіх уладанняў.
Дарэмна шукаў Васілька свайго пляменніка па Літоўскай і Нальшанскай землях. Дарэмна Даніла адправіўся ў паход на Ваукавыск, "бо еха ка Волковыску, ловя яти ворога своего Вышелка и Тевти(ви)ла, и не удуси ею в городе, искаше ею по стаемъ, посыая люди, и не обрете ею, беста бо велику лесть учинила — я Вышелгъ сына Романа". Гэта апошнія звесткі аб Рамане Данілавічы, сумны лес якога не цяжка прадбачыць.
У адказ на забойства сына Даніла Раманавіч рушыў у Панямонне, але авалодаў толькі Ваўкавыскам, узяўу палон Глеба, якога трымаў "во чести".
Здавалася б, не такі ўжо вялікі след аставіў у гісторыі Ваўкавыскага краю князь Раман Данілавіч. I нават цяжка сказаць, чаго было больш у яго дзеях — станоўчага ці адмоўнага. Але ж гэта гісторыя, якую не перапішаш.

О Глебе, князе волковысском

Экономически более развитая Полоцкая земля раньше других древнерусских территорий разделилась на ряд самостоятельных княжеств, которые, в свою очередь, также имели тенденцию к дальнейшему дроблению. В результате эта территория, как государственный субъект, резко ослабела и стала предметом завоеваний воинственных соседей. Особенно в большой опасности оказались западные территории Полоцкой земли, которые, по свидетельству немецкого хрониста Петра Дюсбурга, поляки, литовцы, а за ними и немцы называли Кривичской землей. Галицко-Волынское княжество было еще объединенным и относительно прочным. Великих князей беспокоило лишь стремление боярства к власти и по этой причине они держали большую дружину, которую в годы замирения с боярами использовали для завоевания земель более слабых соседей.
В начале XIII века началась экспансия галицко-волынских князей в Кривичскую землю. К этому времени они сумели привлечь на свою сторону боярство и безземельных наследственных мелких князей в качестве служилых людей, которые получали от Великого князя за службу города и волости на завоеванных территориях. Среди «служащих бояр» летописи упоминают имена Доброслава, Микифора, Мстибога, Андрея Путивлича, а среди мелких князей — Глеба Волковысского, Изяслава Свислочского и других.
Стремясь удержать за собой завоеванные территории,галицко-волынские князья заставляли своих «служилых» людей строить укрепленные опорные пункты. Очевидно, в 30—40 гг. XIII века появились укрепленные поселения на нашей земле: у речки Нетупы волынский боярин Мстибог построил такое поселение (окруженное стеной и валами) и назвал его Мстибогов (ныне д. Мстибово); волынский «служилый» князь Глеб выстроил на господствующих высотах вблизи торгового поселения Волковыеск, на реке Волковые, целый крепостной комплекс. Высоты эти известны ныне под названием Шведская гора, Замчище и Муравельник. Необходимо иметь в виду, что в ту пору даже самое маленькое поселение, окруженное стенами, именовалось городом. Так же назывался крепостной комплекс у реки Волковыя, и это имя перешло к торговому поселению в долине реки. Этому не противоречат и результаты археологических раскопок на упомянутых высотах. Я. Г. Зверуго в статье «Киев и земли Белорусского Понеманья» пишет: «...наличие в Волковыске полуземляночного типа жилищ, господстовавших во второй половине X—XI веков в лесостепной зоне и южной части лесной зоны, позволяют предполагать, что первые поселенцы этого города были выходцами из южных земель Руси. В Волковыске, Новогрудке и Гродно обнаружены горшки так называемого раннего волынского типа».
Таким образом на нашей территории появились «держания» (так назывались земли, отданные «в держание» служилым людям), которыми владели боярин Мстибог и мелкий волынский князь Глеб. Постройка крепостей и оборона завоеванныхтерриторий входили в служебные обязанности «держателей» по отношению к своему господину, каковым являлся Великий Галицко-Волынский князь Даниил Романович. Разумеется, все «держатели» князя Даниила должны были участвовать в его завоевательных походах, в том числе и на ятвягов.
Сразу же завоеваниям галицко-волынских князей стали препятствовать литовские князья Рингольд и Миндовг. Началось острое соперничество за право владения Кривичской землей. Это приводило к многочисленным военным конфликтам. Летописи упоминают большое количесвто боев, сражений, переговоров и взаимных уступок, но большая часть событий в летописи не попала. Очевидным является вывод, что в 40—50-е годы XIII века некоторое военное преимущество было у Даниила Романовича.
Политическая предприимчивость Даниила проявилась в его стремлении проникнуть в центр Европы. В 1246 году в войне с Венгрией погиб австрийский герцог Фридрих II. Венгерский король Бела IV предложил Даниилу посадить на это место одного из своих сыновей, ибо у Фридриха не было наследников мужского пола. Даниил отправил в Австрию своего второго сына Романа с дружиной. Ромал Даниилович вступил в брак с племянницей Фридриха II Гертрудой Баденберг и стал фактически австрийским герцогом. Но свои права на австрийский престол заявил чешский король Пшемысл II, женившийся на сестре Фридриха Маргарите Баденберг. Папа римский, ранее согласившийся на воцарение Романа, отдал предпочтение Пшемыслу II, как католику, и тот стал законным герцогом.
В конце концов Роман Даниилович возвратился домой не только без герцогства, но и холостым. Вскоре, около 1253 года, Роман женился вторым браком на дочери воковысского «держателя» князя Глеба — Елене Глебовне. Так мелкий волынский князь и волковысский держатель Глеб породнились с могущественным Галицко-Волынским князем Даниилом Романовичем. Это был период наиболее прочного военного положения Даниила в Кривичской земле. Недаром Великий князь Литвы Миндовг через своего сына Войшелка уступил Роману Данииловичу Новогрудскую землю, а Войшелк от себя отдал Роману Волковыск и Слоним. В это же время Войшелк выдал свою сестру за младшего сына Даниила. Казалось бы, отношения Литвы и галицко-волынских князей должны упрочиться. Но экономические причины все более подтачивали силы Галицко-Волынского княжества, а экспансия татаро-монголов в Литву и Западную Русь нарушила хрупкое политическое равновесие и конфликты стали приобретать все большую остроту. Довольно частые столкновения литовцев и волынян, разорение местного населения, грабежи и убийства, пожары — все это было страшнейшим бременем для кривичей, которые все чаще и чаще называли свою родину Черной Русью. Это название в XIII—XIV веках закрепилось за западными кривичами окончательно.
В 1258 году Даниил, воспользовавшись нашествием татар на Литву, решил окончательно присоединить к Галицко-Волынскому княжеству Черную Русь, где Войшелк и Товтивил утверждали власть литовцев на землях, когда-то подаренных Роману Данииловичу на правах вассалитета Миндовгу. В ответ на наступление Даниила они в 1259 году схватили и убили Романа. Со смертью Романа исчез из летописей и Глеб — владелец волковысского «держания», мелкий «служилый» волынский князь, сват Даниила Романовича.
В дальнейшем Волковыск не упоминался ни в качестве «владения», ни в качестве княжества. А когда Черная Русь окончательно перешла к Литве, она вместе с литовскими землями образовала Литовский великокняжеский домен — государственное владение, не передаваемое в уделы и наследственное пользование. Временами эти земли передавались лишь'во временное владение или управление.
Итак, можно сделать вывод, что волковысская земля, согласно летописям, не была удельным княжеством либо наследственным владением, а Глеб не является удельным князем или наследственным владетелем этой земли, хотя по наследственному титулу именуется в летописях князем Волковысским.

Янина Жеймо

Семья Вацлава Мартыновича Жеймо, дедушки Яни, колесила с представлениями по Сибири и Уралу, сама Янина Болеславовна впоследствии жила в Ленинграде, затем переехала в Варшаву. Но отсчет ее жизненной географии начался в 1909 году с города Волковыска. Ни в одном справочнике, ни в одной энциклопедии не рассказывается о подробностях рождения будущей великой советской актрисы—травести, пишется скромно и немногословно «родилась в Волковыске в семье цирковых артистов».
Отправляясь в город на реке Россь, я, конечно, не рассчитывала отыскать очевидцев тех лет. Директор Национального исторического архива Беларуси в Гродно Татьяна Афанасьева с сожалением отметила, что не дошло до наших дней никаких дореволюционных волковысских газет, но кое — что из сказанного ею мне все — таки показалось любопытным:
— Сохранились документы, рассказывающие о гастролях цирков по городам Гродненской губернии еще с 1881 года. Располагались шапито чаще всего в садах или на самых людных площадях. Остались в архиве даже планы временных помещений, которые в начале XX века строились для цирковых выступлений. Интересно, что включали они тогда арену, аванложу, губернаторскую ложу, буфет, гардероб.
Среди перечисленных в документах трупп, как правило, иностранцев — итальянцев, шведов, швейцарцев — артистическая семья Жеймо не упоминается. Наверное, потому, что по сравнению с другими была малочисленной. Например, об одном из заезжих в Гродно цирков сказано, что состоял он из «50 персон мужского и женского пола и 30 хорошо дрессированных лошадей». Так вот, в семье Жеймо, рассказывала в своих интервью дочь актрисы, тоже Янина только Жеймо—Костричкина, сначала, согласно афише, было пять человек, потом — 14 и всеобщие любимцы: конь Орлик, поросенок Амурчик и шимпанзе.
Пересказывая мне воспоминания своих родителей, бабушек и дедушек, некоторые жители Волковыска действительно отмечали, что когда — то цирки шапито составляли особое удовольствие для публики и непременно являлись в любом городе настоящим событием.
Чаще всего артисты жили в своем цирковом вагончике, но когда позволяли деньги, снимали квартиру или гостиницу. Именно на этот, не единожды отремонтированный и даже, наверное, перестроенный дом по улице Жолудева указали мне, когда я спрашивала, где могли снимать жилье гастролеры. Здесь же недалеко и центральная площадь. В начале прошлого столетия на ней располагался базар. Возле него обычно разбивали свой «шатер» циркачи. Сегодня тут красуется недавно воздвигнутый символ города — бронзовый волк.
— В начале 70 — х я переехала в Волковыск и запомнила, как хозяйка квартиры, коренная жительница города Регина Петровна Миклашевич, неоднократно пересказывала интересный случай из детства ее матери, — говорит Надежда Тякало, которая сейчас работает заведующей отделом в центральной библиотеке. — Однажды в город приехал цирк шапито. Одна артистка была беременной, и роды у нее начались прямо после выступления. Родила она девочку!
Понятно, что в больницу заезжая артистка рожать не поехала, значит, Янина Жеймо родилась в цирковом вагончике или же в этом доме, который сдавали приезжим лицедеям. Через несколько дней труппа «с пополнением» отправилась веселить публику в другой город.
Известно, что в день, когда юная артистка впервые вышла на сцену среди музыкальных эксцентриков Жеймо и, не попадая в такт, отчаянно била в барабан, ей не было и трех лет. В четыре года она стала выступать со своим отцом в джигитовке, а в десять лет уже преподавала танцы в Доме культуры. Дочь Янины Жеймо впоследствии рассказывала об этом: «Когда за «педагогом» после занятий заходила мама, ученики (взрослые девушки и парни) жаловались ей, что поблажек никому не делается и не разрешается опаздывать на урок».
Вообще, возраст артистки часто не совпадал с реалиями жизни. В 1923 году Жеймо приняли в ленинградскую киномастерскую «Фабрика эксцентрического киноактера», несмотря на то, что ей едва исполнилось 15 лет. В фильме «Разбудите Леночку» 25—летней Янине предстояло сыграть маленькую девочку. На съемках она скрывала свой возраст, и дети простодушно принимали ее за сверстницу! И, наконец, в 37 лет Жеймо блестяще сыграла юную Золушку. На эту роль пробовали также 16—летнюю балерину, но никто не мог на экране выдержать соревнования с феноменом самой искусной травести. Золушка на самом деле была старше обеих «сестер» и даже «принца» Алексея Консовского. Она могла сниматься только по вечерам, потому что утром лицо выглядело уже не таким юным. Во время войны декорации «Ленфильма» были практически полностью разбомблены или сожжены. Платья для героинь, в том числе и главной, шили из занавесок и обрезков, вот только хрустальные туфельки пришлось делать специально, потому что найти обувь тридцать первого «золушкиного» размера не смогли. Актеры вспоминали, что в павильонах не топили и поверх платьев для королевского бала каждый обматывался платками и шалями. Но, как только раздавалась команда «Мотор!», «гости бала» сбрасывали платки и валенки и вальяжно обмахивались веерами, как будто им жарко.
В послевоенную разруху людям так хотелось мира, счастья, благосостояния, что чудесная экранная история и ее герои сразу стали любимыми и очень популярными. Жеймо приходили мешки писем от детей и взрослых.
Последнюю роль Янина Болеславовна сыграла в 1954 году в фильме «Два друга». Через три года вместе с третьим мужем польским режиссером Леонидом Жанно (первым был актер Андрей Костричкин, вторым — режиссер Иосиф Хейфиц) она вернулась в Польшу, где прожила 30 лет. Умерла Янина Болеславовна 29 декабря 1987 года в Москве, где и похоронена на Востряковском кладбище.

Интересно
Дочь Янины Болеславовны рассказывала, что род цирковых артистов Жеймо начался с Вацлава Жеймо — деда Янины. Как — то в Варшаву, где он жил, приехал цирк. Юный гимназист не пропустил ни одного выступления и исчез вместе с бродячими артистами.
Вацлав Жеймо женился на цирковой артистке. До девятого месяца беременности (!) она выступала на шаре, придумав себе специальное платье, которое скрывало ее особое положение. Получается, рожать на арене — оригинальная традиция этой семьи.
Первым фильмом, который принес огромный успех Жеймо, была картина «Подруги» (1935 год). После премьеры Янину, как и ее героиню стали звать Пуговицей, некоторые на письмах любимой актрисе так и писали: «Ленфильм», Пуговице».
«Спасибо Гитлеру! Без него так не похудела бы», — это одна из известных фраз оптимистки Жеймо, пережившей блокаду Ленинграда.
Среди фильмов, в которых снималась Жеймо: «Мишки против Юденича» (1925), «Шинель» (1926), «Новый Вавилон» или «Штурм неба» (1929), «Одна» (1931), «Разбудите Леночку» (1934), «Подруга» (1935), «Леночка и виноград» (1936), «Шел солдат с фронта» (1939), «Доктор Калюжный» (1939), «Приключение Корзинкиной» (1941), «Два бойца» (1943), «Мы с Урала» (1943), «Золушка» (1947).

Яндекс.Метрика